Экспедиции

Мы все когда-то ходили в походы. Со временем наши походы получили некий смысл – пройти по пути, или даже просто постоять на тех местах, по которым прошли первопроходцы...

Проекты

Отчет об экспедиции. Глава 3, часть 3. Великий Устюг

18 ноября 2020

«Устюг, бесспорно, лучший из всех уездных городов 

Вологодской губернии, он занимает самый центр ея 
и по праву ему бы и следовало быть губернским городом, а 
не Вологде, расположенной на самом краю колоссального 
района, центром которого ей поневоле приходится быть»

Бессонов Б.В.  «Поездка по Вологодской Губернии
к нефтяным ея богатствам на реку Ухту»

«Просто  многие люди не видят 
разницы между великим и популярным»

Артур Голден, «Мемуары гейши»
 
 
28 августа. Отходим в 9-45 от резиденции Деда Мороза, которая  угомонилась за полночь, а теперь почивает. Вдоль левого берега Сухоны здесь идет песчаная коса, и лодки приходится проводить, идя рядом с ними. Коса тянется вдоль берега все пять километров до Набережной улицы, и, чтобы причалить к зданию музея в самом центре Великого Устюга, снова приходится выпрыгивать из лодок и проводить их вручную.
 
 
 
 
Рис 1. Подход к Устюгу. Фото Марины Левашовой
 
 
Здесь происходит первое (из двух) незапланированное купание членов экипажа с головой – ваш покорный слуга делает следующий шаг и… оступается в глубокую яму, да так, что ныряет под воду, делая при этом от неожиданности полноценный глоток сухонской воды. А водичка неплоха, да. Прокашлявшись и прочихавшись на глазах изумленной публики, оставшиеся несколько метров до набережной я проделываю вплавь за лодкой, пока не нащупываю ногами дно. Происшествием удивлены не только встречающие; вызов по рации от Димона сообщает:
 
– Василий, тут глубоко уже, прыгай в лодку и подходи на моторе!
 
– Я уже понял, что глубоко…
 
Но прыгнуть в лодку после такого купания – дело абсолютно бессмысленное своей невыполнимостью: сапоги-забродники зачерпнули изрядную долю воды, и «запрыгнуть» в лодку с балластом на ногах в несколько ведер мне точно не под силу. Так и иду к берегу с лодкой на буксире, чтобы, причалив, вместо встреч и объятий устроить «комедь с переодеванием». 
 
Но, как бы то ни было, заминка ликвидирована, и мы идем в сопровождении телевидения прямым ходом в музей, пока Димон принимает подъехавший к этому месту и времени новый, третий по счету, мотор из Москвы.
 
Встреча в музее нас поражает и вдохновляет: мало того, что сотрудники нас ждут, они еще и помнят наши предыдущие походы (Любовь Данилова, ака «Люба с Севера», до сих пор безумно приятно!), поэтому разговор сразу переходит в интересующую нас плоскость – путей и маршрутов, контролируемых Великим Устюгом. 
 
 
 
Рис. 2. Сотрудники музея Великого Устюга
 
 
Отступление 1-е, «Великое». 
 
На нашем пути уже встречались села и деревушки, имеющие в своем названии это слово – Великое. Великий Двор и Великий Дор, Великое Село, просто Великое… Все эти села сейчас, как правило, очень невелики. Кстати, вот что интересно – сельские населенные пункты, имеющие «Великое» в своем названии, в большинстве своем расположены именно на севере, от Тверской и Ярославской областей и севернее, хотя есть исключения, и достаточно много. Принято считать, что эпитетом «Великое» снабжались  населенные пункты, образовавшиеся от усадебных или дворцовых поместий, «великое» - в противовес «обычному», крестьянскому.  В условиях крепостного права в центральной и южной России помещичья усадьба – обычное дело; на севере же, где крестьяне были государевыми, это уже некий «эксклюзив», поэтому и Великое. 
 
Иное дело – города́. А вот го́рода с таким прилагательным на Руси (да и в современной России) всего четыре. Великий Новгород,  Ростов Великий, Великие Луки и Великий Устюг. Все четыре – древнейшие исторические города нашей страны; все они свой эпитет «Великий» получили как признание их выдающейся роли в нашей истории. Не останавливаясь  слишком подробно на истории, давайте снова взглянем на карту. Великий Новгород  - средоточие путей, их концентратор: Волхов, ведущий на север и в Балтику; Мста, ведущая в Тверцу и Волгу, Шелонь, ведущая к Луге и Пскову, Ловать , ведущая к западной Двине и дальше, к Днепру и «в Греки».  А на Ловати стоит «Городок на Ловати» - Великие Луки – крепость, где получил своё роковое предсказание Вещий Олег, крепость, «запирающая» главный маршрут «в Греки» - волок из Ловати в Усвячу, что ведет к Суражу на Западной Двине и к Каспле – пути в Днепр. Но не только этот волок контролируют Луки на Ловати  – есть еще ряд путей, ведущих к Западной Двине – Дриссой ли, или Оболью. Не зря город звали «оплечьем Новгорода», потом - «предсердием Москвы», пока в 1406-м Луки не получили прозвание Великих [1]. Что до Ростова Великого, то этот город контролировал важнейший переход из Верхней Волги (рекой Которослью, что впадает в Волгу у Ярославля и что вытекает из озера Неро, и рекой Сарой, что в него впадает) в Клязьму через Нерль Клязьминскую, на которой (вблизи) и Суздаль, и Владимир. Недаром  предтеча Ростова – Сарское городище – стоит на Саре. И Великим он поименован  аж в Ипатьевской Летописи, под 1151 годом [2]. 
 
А вот четвертый в нашем «великом» перечне город – Великий Устюг – самый северный и самый восточный - еще одно средоточие путей, еще один их концентратор, по обилию контролируемых путей не меньший, чем сам Новгород. Место слияния Сухоны (ведущей, как мы видели, и к Новгороду на запад, и к Суздалю, на юг) и Юга (ведущего, и это мы увидим  в одном из следующих отступлений, и снова к Суздалю, и к Вятке, куда новгородцам было бы трудно добраться мимо Устюга, чтобы основать «второй (после Пскова) младший брат» Новгорода – Вятскую Вечевую республику), образующего Северную Двину. А Северной Двиной можно идти к  Белому морю, к Холмогорам, а можно через 70 верст повернуть в Вычегду, как это сделаем мы, и перед путником откроются пути  и в Печору, и в Пермь, с переходами в Каму и Среднюю Волгу. И, главное, откроются переходы через Урал, причем, как в Югру, так и в Обдорию. А значит, дальше, дальше, дальше. Великим Устюг стал примерно в 16-м веке, скорее всего, с лёгкой руки Ивана Грозного, включившего его в состав опричных городов. Впрочем, опричнина и ее опора на северные земли – тема отдельного исторического разговора.
 
Читатель может обвинить меня в предвзятости: даже за словом «Великий» автор ухитряется видеть  пути и волоки. Нет, конечно. Все эти города – Великие за свою роль в истории, за свой вклад, как экономический, так и политический, а, значит, исторический, в развитие нашей страны. Но что верно, то верно: вклад этот вряд ли был бы возможен, не будь он предопределен географией, словно поставившей эти города в местах концентрации путей и товарных потоков по ним.  Что же до Деда Мороза – то да, конечно, Устюг популярен сейчас благодаря ему. Но велик, все же, не поэтому. Конец великого отступления.
 
Встреча в устюжском музее приобретает вид экскурсии, на которой попеременно идет рассказ устюжан о роли устюжан (простите) и наши вставки о треках их  (устюжан) движения. И первый стенд, на котором мы «зависаем», рассказывает нам о трудах замечательного краеведа, путешественника, директора Подосиновского музея Анатолия Николаевича Пластинина, к сожалению, уже покинувшего наш мир. Ну да, Подосиновского, что в соседней Кировской области, но до которого всего лишь 70 км по прямой или 100 км по реке Югу. То, что именно слияние Сухоны и Юга, после которого их объединённый водный поток становится Малой Северной Двиной, предопределило место основания Устюга – факт, не вызывающий сомнений. Некоторое  время в качестве даты образования Устюга фигурировал 1147 год, но ссылок на эту дату не найдено – уж не выдумка ли это Юрия Михайловича Лужкова и Вячеслава Евгеньевича Позгалева – глав Москвы и Вологды (а оба города основаны в 1147 году), поселивших в Устюг Деда Мороза?  А вот 1178 год уже вполне обоснован – Всеволод Юрьевич Большое Гнездо основал в этот год Гледен – крепость «Глядень» на стрелке Юга (у впадения Шарденьги) и Сухоны. На рисунке ниже это место обозначено «мишенью», где Морозовица. Там теперь Троице-Гледенский Монастырь.
 
 
 
Рис.3. Гледен
 
 
Но уже через три десятка лет сын Всеволода, Константин, строит город напротив отцовского, в «местечке зовомом Черный Прилук» [3]. И Всеволод, и Константин, на момент основания соответственно, Гледена и Устюга,  – князья Владимирские. Вместе с тем, современные исследователи (см, например,  [4]) склонны считать основание поселений на территории Устюга делом, скорее, новгородским, а основание крепостей владимирцами (суздальцами) – следствием попытки укрепиться на знаковой ключевой позиции – в  точке, контролировавший их собственный «колонизаторский» путь к водной магистрали, поскольку, очевидно, что пришли они сюда Югом. Но не стоит забывать и о том, что место Устюга содержит следы и более древних, финно-угорских поселений. Тут, кстати, две важные ремарки: 1. Вторичные источники и буклеты говорят нам о дославянских поселениях как  на Гледенском холме, так и на современной территории Устюга; вместе с тем, автору неизвестны факты обнаружения финно-угорских поселений на Гледенском холме. 2. Принято считать, что первоначальный Гледен был перенесен на место Устюга вследствие подмытия грунтов Гледенского Холма. Действительно, русла Сухоны и дальше Малой Северной Двины подвержены миграции, последнее кардинальное изменение русла Сухоны зафиксировано тут в 1807 году [5]. Но Гледенский холм стоит до сих пор, цел и невредим, с Троицей Гледенской на нём. Причина ли переноса города - ожидаемое подмытие русла в начале 13 века, так и не случившиеся вплоть до века 21-го? Всё это заставляет нас предположить существование города на месте современного Устюга со времен дославянских, а затем – новгородских, как пункта контроля движения по основным магистралям, в то время как появление другого города на противоположном берегу - Гледена – как опорной точки выхода «новых», владимиро-суздальских, колонистов к Сухоно-Двинской магистрали с юга, с реки Юг? 
 
Вся дальнейшая средневековая история Устюга – история бесконечного соперничества, противостояния и стычек за это место между новгородцами и суздальцами, но не только: на эти места «покушаются» и волжские болгары, и  вятчане, и вычегодцы, и чудь. И так до тех пор, пока не падает Новгород и Великий Устюг не становится окончательно московской вотчиной. И все это потому, что в эту точку, образованную слиянием Сухоны и Юга, по Сухоне пришла новгородская «цивилизация» [6], а по Югу – Владимирская (Суздальская, Московская). Тут они и встретились, чтобы, воюя между собой, идти дальше, в места, где их встретят еще две «цивилизации» - Булгарская к югу от Вычегды, на Каме, и Пермская (легендарная Бьярмия, а за ней – Югра) по Вычегде-Выми и по Северной Двине. Такая вот интересная точка – Устюг, по нашему скромному мнению приведшая к смешению четырех цивилизаций в новую – «русско-царскую»[7], или «московитскую», дальнейшее перемещение на восток которой  и смешение с коренными народами и привело к образованию цивилизации российской. Так куда же ведет Юг?
 
Но перед отступлением еще замечание – по этимологии названия Устюг. Казалось бы, тут всё просто: Устье Юга = Усть-Юг = У́стюг. В этой цепочке меня смутило только ударение. Если бы все было так просто, нам бы хотелось ударение поставить на Юг, правда же? Но в предыдущей главе мы с вами видели аж пять речек с очень похожим названием – У́фтюга. И все эти пять речек – «путевы́е», волоковые. Если предположить за их основу финский корень «uhte» - «соединение», то многое становится на свои места: У́стюг=У́фтюг, место соединения рек-путей. И речка Юг, участвующая в этом соединении,  столь важна, столь часто употребима, что ее финно-угорское название «Уфтюг» сократилось до простого и понятного славянам Юга. А важна она, поскольку ведет нас…
 
Отступление 2. «Куда ведёт Юг?»
 
Давайте снова оставим на время экскурсию у стенда с документами Подосиновского музея и повернем мысленно направо от Устюга, вверх по Югу. Сразу, у Гледена (под стенами монастыря), в Юг впадает небольшая речка Шарденьга. Давайте ее запомним и пойдем дальше вверх по Югу. Уже через 30 километров (если считать по руслу) мы встретим правый приток Юга, реку Лузу. Это большая судоходная река, сравнимая с самим Югом. Давайте и ее отметим, -  мы к ней еще вернемся, -  но пока поднимаемся по Югу выше. Кстати, вот еще интересно: у слияния Юга и Лузы есть ряд деревень с названием «Выставка». Прямо в устье – Смолинская Выставка. Таких «выставок» много по берегам и Сухоны, и Юга, и Северной Двины в ее верхней части. Это чисто вологодский диалект: «выставляться» = «выселяться», «отделяться». Во многих других местах это называлось бы «выселок», здесь же – «выставка». От впадения Лузы Юг поведет вас (если идти вверх по нему) к югу, пока у села Усть-Алексеевского вы не повернете к востоку. Тут вы и попадете в Кировскую область, первый райцентр которой (после очередного поворота к югу) – Подосиновец – и окажется на вашем пути. Подосиновец – поселок на месте (вблизи) старинного города-крепости Осиновец, упомянутого в Устюжских летописях под 15-м веком. Но оно и понятно: здесь в Юг впадает речка Пушма, правый приток Юга. Давайте войдем в нее. Через 25 километров вверх по этой лесной таежной речке (очень спокойной и достаточно полноводной) вы подойдете к местечку Серкино. Это и есть знаменитая Серкинская пристань, где до 19 века была ярмарка и откуда вятские товары везли в Устюг. А теперь смотрите на карту.
 
 
 
Рис 4. Волок Юг – Молома (Вятка)  (через Пушму – Каю)
 
 
У Серкинской пристани в Пушму впадает Верхняя Волосница. Речки с таким названием мы встретим еще многократно, в том числе и здесь; по моему мнению, «Волосница» - несомненное видоизменение от «Волошницы», производное от «волочить». Но и просто по карте посмотрите – Волосница, ведущая в Пушму – Юг вытекает из того же болота, что речка Кая, вскоре впадающая в Молому – основной приток Вятки. Между истоками Каи и Волосницы меньше 500 метров, которые можно обустроить – копанью или гатью (надо их искать!). Или можно переходить здесь только вешней водой – наверняка вешние воды покрывают болото целиком, делая волок ненужным. Этот путь обозначен красной черточкой и красной надписью «Волок». В меженное же время можно продлить сухопутный маршрут прямо от Серкинской пристани к Кае, где она уже достаточно полноводна. Путь этот составляет чуть более 10 км, что вполне приемлемо для волока «больших» судов; кроме того, этот путь «обозначен» населенным пунктом с кричащим «указателем» -  Лодейно (обведен овалом). На схеме этот путь фиолетовый. И ведет этот путь в Молому, что впадает в Вятку в непосредственной близости города Котельнича – одного из трех центров Вятской Вечевой республики. То есть, нарисованный нами только что путь – это и прямой путь новгородцев в свою вотчину – Вятскую республику, и обоснование необходимости одного из трех ее центров – Котельнича. Но Вятская республика – это конец 12-го века, так что надо ожидать, что этим путем до «вятских» новгородцев пользовались волжские булгары, поскольку дальше Вятка ведет вниз, к Каме, к их непосредственной территории с контролирующей устье Вятки в Каму крепостью Керменчук (Кирменское Городище, в районе современного города Мамадыш Республики Татарии). Тогда становится понятно, как именно могли идти волжские болгары, чтобы взять в 1219-м году Устюг и не взять Унжу (см предыдущие главы).  
 
Но и это еще не всё.  В замечательном свидетельстве  Абу Хамида Мухаммада аль-Гарнати, арабского миссионера и путешественника 12-го века, побывавшего в Волжской Булгарии и на Руси, есть фраза: « А у него [Булгара] есть область, [жители которой] платят харадж, между ними и Булгаром месяц пути, называют ее Вису… И есть другая область, которую называют Ару, и в ней охотятся на бобров, горностаев и превосходных белок. А день там летом двадцать два часа. … А за Вису, на море Мраков есть область, известная под названием Йура. Летом у них день бывает очень длинным. Так что, как говорят купцы, солнце не заходит сорок дней, а зимой ночь бывает такой же длинной»[8]. В данной цитате нам сейчас интересна область Вису, за которой многие исследователи видят летописную весь. Но смотрите: река Вятка, куда мы только что попали из Устюга волоком и Мологой, на языке местных жителей-марийцев (финно-угров!) зовется «Вичу» (луговомарийский диалект). А в арабском языке нет «ч»! Да и местные жители практикуют в своей речи «шепелявое цоканье»  - неразличение аффрикат /ц/ и /ч'/ - послушайте разочек, как там в деревнях звучит «чай»: скорее, «цяй». Эту тему можно продолжить и дальше: кроме рассмотренного только что перехода Кая-Пушма, Вятку  связывает еще ряд переходов в Северодвинскую воду. И большинство из них – в Вычегду. А вот связка  «Вичу»-«Вычегда» - серьезный повод задуматься, не одна ли это огромная страна, названная средневековым путешественником Вису, не Пермь ли это? Тогда и расположение  областей Ару и Йура обретают географический смысл, о чем можно подсмотреть в наших «Очерках…»[9]. Но это совсем другая история, и это повод для дальнейших исследований, в том числе, и в рамках других «волн» и «сезонов» предстоящей программы. 
 
Но давайте двигаться дальше, ибо Юг – не только этот переход. Дальше – ретроспективно:
 
В 8 км выше по Югу от Подосиновца в Юг впадает речка Пелегова, приток которой – Новгородка (Sic!) берет начало в том же болоте, что и речка Былина – приток Моломы. Это вариант предыдущего пути. Посмотреть этот путь можно на схеме выше.
 
В этом месте (глобально – от Подосиновца) путь вверх по Югу снова ведет нас на юго-запад. Еще один правый приток Юга – Ентала – ведет нас к одному из своих истоков – реке Великая, берущей начало в том же болоте, что и сама Молога. Это третий вариант движения в Вятку. Но если вы поднимитесь по Ентале выше Великой, то встретите реку Княжую, образующуюся от слияния Большой и Малой Княжьей. Обе эти речки имеют переход в Карюг (sic!) -  приток Вохмы, что ведет в Ветлугу. 
Здесь Юг совсем забирает к западу (а мы вверх идем, да?) и снова возвращается в Вологодскую область, чтобы, миновав ключевой Кичменгский городок, привести нас к более западным, по отношению к Вятке, маршрутам. Левый приток Юга – Шарженьга – открывает нам пути в Унжу, что мы уже рассматривали: у местечка Суздалиха переход Ляменьга (приток Шарженьги)  - Кема (один из истоков Унжи), но и дальше Шарженьга имеет переход через речку Еюгу – на этот раз в Юзу, рассмотренную нами ранее подробно.
 
Такое причудливое петляние Юга привело нас к удивительному факту – сначала мы увидели переходы в восточную (по Волге) Вятку, потом – в более западную Ветлугу и дальше в еще  более западную  Унжу. Но следующий поворот Юга снова приведет нас в Ветлугу: Миновав древний Никольск, мы подойдем к месту, где, отразившись от Северных Увалов, Юг снова повернет нас к востоку. Путь же к югу, через Увалы, продолжат речки Пермас и Портомойка, берущие начало в Увалах в километре от истоков реки Пущуг – притока Ветлуги. Дальше вверх по Югу мы увидим еще ряд переходов в Ветлужские притоки, например, Андангой или Порженцем в Ветлужские Вочь и Вохму. И это снова повод задуматься над топонимикой. Юг – ВетлУг(а). 
 
Давайте теперь снова вернемся к нижнему Югу, к месту его слияния с Лузой, и попробуем подняться по последней. Минуя древний Лальск (стоящий, кстати, на Лале, ведущей в соседнюю вычегодскую Виледь; впрочем, переходов в вычегодские Виледь и Сысолу мы сейчас не будем касаться, и так отступление получается объемным), мы вслед за Лузой сделаем большую петлю на восток – юг – запад, где, в месте нашего поворота на запад, и встретим  первый интересующий нас приток – реку Соксю. Эта река приведет нас в своих верховьях очень близко к речке… Волоснице. Только это другая Волосница – приток Летки, крупного притока Вятки, что приводит нас на Вятке в район Слободского – исторического города, чей отсчет начинается с 1489 года, когда его взяли, в числе других вятских (новгородских) городов московские войска. Сюда же, в Волосницу (а она в верховьях делится на Денную и Ночную) приведет и следующий правый приток Лузы – Тылай. Опустим многочисленные другие возможные переходы и поднимемся по Лузе к самым верховьям, в район современного поселка Опарино. Здесь Луза очень близко подходит к большой реке Кузюг, правый приток которой носит название Волоковая и отстоит от Лузы меньше, чем на три километра. На самом же Кузюге выше устья Волоковой реки стоит деревня Волоковая первая, а ниже – Волоковая вторая. Кузюг же, в свою очередь,  - приток уже известной нам Моломы. 
 
 
 
Рис 5. Волоки Луза – Молома
 
Вот и получается, что приходящий к месту своего слияния с Сухоной Юг открывает не один путь, а целых три их направления: к Волжской Унже, а, значит, во Владимирско-Суздальскую Русь, к притокам Вятки, а, значит, Камы, то есть, в разные времена в Вятскую Республику и Волжскую Болгарию. Ну и к «промежуточной» Ветлуге между ними – стране финно-угров – удмуртов (вотя́ков, отяцкой чуди) и марийцев (черемисов), известной во времена Казанского Ханства как Арская Сторона, очень похожая названием на область Ару из приведенной выше цитаты аль-Гарнати. Так что Великий Устюг, контролируя слияние Сухоны и Юга в Северную Двину ухитряется контролировать целый десяток направлений путей: Три (Новгород, Поважье и Ополье (Суздаль)) по Сухоне, четыре (Вятская республика, Волжская Булгария, область Ару и снова Суздаль) по Югу, ну а вниз – сколько насчитаете: Поморье и Печора по Северной Двине, Печора, Пермь (и Старая, и Великая) и дальше, Югра и Обдора – по Вычегде… Вот потому, в том числе, Устюг и Великий... И да, чуть не забыл. Помните, мы оставили у самого Гледена устье Шарденьги? Вот по этой речке можно срезать громадную петлю Юга, получив взамен один волок, ведущий в речку Пыжуг. Кстати, этот путь с двух сторон обозначен селениями Подволочье  - и на Пыжуге, и на Шарденьге,  - и в эту же зону волока приходит своим верховьем Стрельна из предыдущей главы. Конец отступления
 
Безусловно, описанные выше переходы лишь малая часть возможных волоковых путей между бассейнами Волги (в разных ее проявлениях – Унжи, Ветлуги, Вятки, Камы) и Северной Двины (также в разных ее вариантах – Сухоны, Юга с Лузой, Вычегды – самой по себе и с Виледью, Сысолой и пр и пр). Как совершенно за кадром остались и «внутренние» переходы – между Вяткой и Камой, Ветлугой и Вяткой, Унжей и Ветлугой. Это все лежит, к сожалению, снова вовне наших экспедиционных планов. А вот к переходам между Верхней Камой, Верхней Вычегдой и Верхней Печорой мы надеемся еще вернуться в рамках других «волн» и «сезонов» предстоящей программы.
 
Давайте догоним убежавшую далеко вперед экскурсию по музею Великого Устюга. Пока мы с вами рассматривали в «пространстве» пути, ведущие в Средневековый Устюг, экскурсия уже прошла эти пути «во времени», пережила периоды постепенного роста, с товарными потоками по Северной Двине, Сухоне и Югу, своего величия, как и битвы под своими стенами новгородцев и московитов, вятчан (не вятичей, черт побери!) и булгар, черемисов и татар между собой и друг с другом в самых разных комбинациях за обладание Устюгом, как ключевой точкой, грабежи и набеги ушкуйников…  И подошла к периоду наибольшего рассвета Великого Устюга. Мы догоняем ее у стенда с купцами и деятелями, чьим тщанием и было создано все то, что вошло в историю, как Русская Америка. Послушаем экскурсовода: «Благосклонно относился к нему Александр I. Булдаков – человек, способствовавший освоению Сибири, Дальнего Востока, Русской Америки. Было совершено пять кругосветных экспедиций за то время, когда он стоял во главе компании. В экспедиции Крузенштерна-Лисянского участвовал, по предложению М.М. Булдакова, устюжский купец Николай Коробицын. Он оставил очень интересные записки, которые на сегодня считаются важными вместе с записками Крузенштерна, Лисянского и Шемелина, например. Лисянский в своей книге благодарит Булдакова за то, что экспедиция была снаряжена всем необходимым. Именно поэтому она была успешной». Ага, это уже о Михаиле Матвеевиче Булда́кове, Первенствующем директоре Российско-Американской компании. Значит, снова надо оставить на время экскурсию, чтобы попробовать воспроизвести события, связанные с  образованием Российско-американской компании (РАК) и выдвижением на первые роли в ней устюжанина Михаила Булдакова, вспомнив заодно и других устюжских первопроходцев – Шемелина и  Коробицына.
 
Отступление 3-е, «Американское».
 
 
 
Рис.6 Памятник М.М.Булдакову в Великом Устюге. С сайта cultinfo.ru
 
Вообще, находясь на Сухоне, совершенно явственно чувствуешь соперничество двух Сухонских центров освоения дальних земель – Тотьмы и Великого Устюга. Тотьма, своим былым богатством, своими устремленными ввысь храмами-кораблями, словно кричит: «Я первая!» А Устюг своей основательностью будто снисходительно так замечает: «Да пусть кричит. Вы сейчас сами посмотрите и во всем разберетесь!» «Смотрите, - говорит Тотьма,- У нас есть Иван Александрович Кусков,  мореход, основатель и комендант крепости Форт-Росс в Калифорнии!». «Конечно, - отвечает Устюг, - Только кто его туда послал-то? Баранов, что  из Каргополя? И в чьем же подчинении был Баранов? Уж не первенствующего ли директора РАК устюжанина Булдакова, Михаила Матвеевича?»
 
Надо сказать, что такие имена, как Кусков, Баранов, Булдаков… да что там – Шелихов, Резанов, - теперь мало известны нашему обывателю, а это имена тех, кем до́лжно гордиться всякому уважающему себя россиянину, как и именами Крузенштерна, Лисянского. Что до Резанова, то вряд ли бы кто вспомнил о нем, если бы не романтическая рок-опера «Юнона и Авось», пусть и перевравшая всю историю, но хоть имя Резанова из небытия извлекшая.  Тотьме надо сказать огромное спасибо за Кускова – работа тотьмичей по сохранению памяти о своем выдающемся земляке не прошла даром, и в учебнике истории есть несколько посвященных ему строчек, так что приехавшие в Тотьму и увидевшие дом Кускова туристы могут их вспомнить. Вот бы застать такое время, что и в Великий Устюг люди поедут, чтобы посмотреть на чудесный исторический город, родивший такого удивительного гражданина, первопроходца и человека, как  Михаил Булдаков, а уж потом и к Деду Морозу заскочить?
 
Увлекшись когда-то историей основания крепости Форт-Росс, удивленный «перевернутостью» личностных акцентов вокруг фигуры графа Резанова,  автор этих строк полез разбираться в архивы. История «любви» Кончиты и Резанова началась для меня с первой российской кругосветки на судах «Надежда» и «Нева», командовали которыми Крузенштерн и Лисянский, а общее руководство было поручено Резанову. И сразу же я наткнулся на необъективность и предвзятость первоисточников – дневников капитанов, диаметрально расходившихся как между собой, так и с дневниками самого графа Резанова. Поставить все на свои места помогли другие дневники, купеческие. Во-первых, это дневник Федора Шемелина – приказчика и комиссионера РАК [10]. Кстати, Резанов так высоко оценил деятельность Шемелина, что, по приходу в Петропавловск,  хотел наградить его золотой медалью. Шемелин отказался, посчитав это преждевременным до возвращения «Надежды» в Петербург.  Другой дневник для нас сейчас более интересен: он принадлежит перу устюжского купца Николая Ивановича Коробицына[11]. Из этих записок мы и узнаем, что, если Шемелину было поручено вести торговлю по пути следования кругосветки, то Коробицын отправляется в плавание в должности приказчика экспедиции, что, по современным меркам, соответствовало бы позиции одновременно завхоза и финансового директора. В общем, достаточно серьезная должность для устюжского купца. Но самое интересное дальше: предложение Коробицыну эту должность занять подписано именно Булдаковым! 
 
Роль купечества вообще и устюжского в частности, в Первой Кругосветной экспедиции явным образом недооценена, как недооценена и роль устюжского купечества в создании Российско-Американской компании и в образовании Русской Америки. Вообще говоря, Русская Америка – удивительный пример того, что именно купечество своими операциями и своими «хваткой» и смекалкой создали для государства прецедент, когда государству, не сильно представлявшему, о каких территориях шла речь и даже вообще о том, где эти территории находятся, эти территории были преподнесены «на блюдечке с голубой каемочкой». Надо сказать, что пример не первый: я глубоко сомневаюсь, что первые Романовы представляли себе, откуда шел наполнявший казну ясак, доставляемый в столицу казаками первопроходцами; докуда простирались их владения, если сам Пётр I посылает экспедиции, дабы определить имперские границы на востоке.
 
Действительно, к моменту образования Российско-Американской компании усилиями Григория Шелихова и его компаньонов были не только открыты промыслы, но обустроены города и крепости, открыты школы и православные миссии. Скоропостижная смерть Шелихова (с легкой руки Державина – Российского Колумба) привела к тому, что его наследники – жена Наталья Алексеевна и два зятя – Николай Резанов и Михаил Булдаков, вступив в наследство, и создали Российско-Американскую компанию. И, если Резанов, граф и вельможа, обеспечил «политическое прикрытие» - его усилиями купеческие торговые компании были объединены в одну, впоследствии государственную, на базе Шелиховских промыслов, а Государь взял ее под свое крыло, то именно Булдаков, купец и простолюдин, но обладающий выдающимися организаторскими способностями, выстраивает «вертикально-интегрированную» компанию, объединяет конкурировавших ранее купцов, расставляет на ключевые позиции замечательных управленцев, таких, как Баранов и Кусков, и опора на устюжских купцов в этом деле – одно из слагаемых успеха. Именно в период руководства компанией Булдаковым Русская Америка переживает свой рассвет. Не случайно Булдаков активно участвует в организации кругосветок, начиная с самой первой, «Надежды» и «Невы» Крузенштерна - Лисянского: Русской Америке нужна надежная транспортная связь с метрополией. И кругосветка Крузенштерна финансируется на паях: средства на «Надежду» отпускает Государь, а «Неву» снаряжает РАК усилиями и тщанием Булдакова.
 
В истории образования Русской Америки есть еще один «побочный», но крайне важный момент – история трогательных и очень добропорядочных отношений в Шелиховской семье. Что отношения Натальи и Григория Шелиховых, столь трогательных и доверительных, что Шелихов, уезжая, всегда оставлял все финансовые дела и всю переписку Наталье (а в первых поездках Шелиховы вообще были вместе – их дочь Авдотья, будущая супруга Булдакова, - родилась на Командорских островах; ее так и прозвали «американка»), что отношения Авдотьи (Евдокии)  и Михаила Булдаковых – тема отдельных рассказов, образец для подражания. Я коснулся слегка этой темы, когда писал об отношениях Анны (в девичестве Шелиховой) и Николая Резановых [12]; «свояки» Николай Резанов и Михаил Булдаков были столь близки, что именно Булдакову было адресовано предсмертное письмо-исповедь умирающего графа Резанова, проливающее свет на истинные чувства графа. Не к Кончите, конечно, но к Анне:  «Из калифорнийского донесения моего не сочти, мой друг, меня ветренницей. Любовь моя у вас в Невском под куском мрамора, а здесь следствие энтузиазма и новая жертва Отечеству. Контепсия мила, как ангел, прекрасна, добра сердцем, любит меня; я люблю ее, и плачу о том, что нет ей места в сердце моем…»[13]. Конец отступления.
 
Последний аккорд нашего путешествия по музею – посещение Детского музейного центра, где создана удивительная и потрясшая нас интерактивная игра для детей разных возрастов – «Колумбы русские» для школьников и «Встречь солнцу» для дошколят. В процессе этой игры дети могут сами построить судно, снарядить на нем экспедицию по маршрутам (реальным маршрутам Дежнева или Хабарова), пройдя все этапы, от финансирования до «таможенной очистки» привезенных товаров – пушнины… Как много значат такие игры для воспитания детей, для интереса к истории! Как хочется взять этих ребят и посадить их в наши лодки, чтобы идти дальше, «Путем первопроходцев»!
 
За кадром нашей сегодняшней встречи остались такие имена, как Дежнев (за право считать его своим выходцем спорит Устюг и Пинега; но, учитывая водную связь этих мест, нам сейчас кажется это не сильно принципиальным), Хабаров (что шел к своим Амурским и Даурским открытиям отсюда, из Устюга, и дальше по нашему пути – в Мангазею через Собь-Елецкий проход, к Енисею и Таймырским (Авамским) волоком к Хатанге и Лене, в Ленский острог), а также Василия Шилова –  устюжского купца и первооткрывателя Алеутских островов (Лисьи острова – источник той самой черной лисицы, памятник которой стоит в Тотьме – его открытие, совершенное на построенных им в Охотске ботах «Святой Петр» и «Святой Павел», как и карта Алеутских островов, представленная им в 1767 году в Адмиралтейств-коллегию [14]). 
 
Отступление 4-е, «Шёлковое».
 
 
Рис 7. Владимир Атласов. Из Википедии.
 
За кадром остался и Владимир Васильевич Атла́сов, с подачи А.С.Пушкина  - «Камчатский Ермак», казак, выходец из Устюга, совершивший в 1697 – 1698 годах поход по Камчатке. С.П. Крашенинников, русский географ и путешественник, автор «Описания земли Камчатки (1755) назвал Атласова «обретателем Камчатки», что дает нам право считать его первооткрывателем, первопроходцем этого полуострова.  Так вот.  Есть интересное мнение, которому я искренне верю, относительно названия «Камчатка». Название «Камчатка» принадлежит не только полуострову: таким именем названа главная Камчатская река; но таким же именем названа река  в Восточной Сибири, правый приток реки Бадярихи, впадающей в Индигирку. Эта река Камчатка очень близко подходит к левому притоку Колымы – реке Ожогиной; Камчаткой, Ожогиной и озерами между ними открывается путь с Индигирки на Колыму. Река Камчатка названа так по имени погибшего (предположительно)  на ней казака Ивана Иванова Камчатого. Камчатый (Камчатой) – конечно, прозвище; говорят, данное так Ивану Ивановичу за его любовь к шёлковым (камчатым) рубашкам с узором. А теперь «следите за руками». Фамилия «Атласов» - не что иное, как производная от «атла́са» -  плотной шёлковой ткани. Атласная ткань и камчатая ткань – синонимы! Владимир Васильевич, кстати, так же был неравнодушен к шёлку и даже просидел 5 лет в тюрьме из-за этой материи: в 1701-м году он напал на дощаник «гостя» (купца) Добрынина, отобрал у него китайские шелка на сумму в 16 тысяч рублей и «раздуванил» их между своими спутниками. Так вот: назвав Камчатку Камчаткой, не увековечил ли Атласов таким завуалированным способом своё имя? Не назвал ли он исследованный им полуостров «Шёлковым» = «Камчатым» = «Атласным» = «своим, имени В.В. Атласова»? Атласов плохо кончил: Верхнекамчатский острог в 1707 году был разгромлен ительменами, и Атласов был отправлен туда  приказчиком с целью наведения порядка – с двумя пушками и чрезвычайными полномочиями вплоть до права казнить инородцев, а подчиненных наказывать «не токмо батогами, но и кнутом». Взбунтовавшиеся подчиненные отрешили Атласова от власти и посадили в тюрьму, но Атласов сбежал в Нижнекамчатск. Но казаки и там его настигли и 1 февраля 1711 года убили. А Камчатка осталась Камчаткой. Конец отступления.
 
Вот к какому полету мыслей, на расстояния от Камчатки и до Алеутских островов, от Аляски до Калифорнии, приводит посещение города Устюга. Не случайно он Великий – своими путями и своими первопроходцами. И нам пора в путь вслед за ними, благо вновь прибывший из Москвы мотор уже тщательно уложен на дно лодки. В путь по Северной Двине, да в Вычегду, к Выми, что уже в этот же день, 28 августа, следует.
 
Примечания к Главе 3, разделу 3.
 
[1].  Автор не нашел ссылку на первоисточник, хотя и Вики, и сайты города, говорят об этом. Но вот под 1493-м  Луки уже точно Великие – «повелением великого князя Ивана Васильевича поставиша град древян на Луках на Великих по старой основе» - А.Г. Кравченко Московский летописный свод 1493-1494 гг. по Беляевскому списку.  АН СССР Труды отдела Древнерусской литературы т. XII, стр 381. Прим. автора.
 
[2]. «…пойди же оу свои Переяславль и в Коурескъ и с своимы с(ы)ны а онамо оу тебе Ростовъ Великии…» ПСРЛ Том 2, Ипатьевская летопись, издание второе, С-Петербург, Типография М.А.Александрова, 1908, стр. 481.
 
[3]. «Житие Стефана Пермского» // Историко-филологический сборник. Вып 4. Сыктывкар, 1958.
 
[4]. Соколова Е.В. «Заселение Устюгской округи (по материалам летописных источников и археологических исследований)» В кн. «Великий Устюг. Краеведческий альманах. Вып.3». Вологда, 2004.
 
[5]. Шляпин В.П. «Из истории города Великого Устюга» // Записки Северодвинского общества изучения местного края. Вып 1. Великий Устюг,1925.
 
[6] Автор долго подбирал слово. «Цивилизация» тут – как обозначение принятого мироустройства, включающего, в том числе, и государственность. Но в кавычках, чтобы не спутать с «общефилософским значением, как социальной формой движения материи». Прим. автора. 
 
[7]. Производная от «Русского Царства». Прим. автора.
 
[8]. «Путешествие Абу Хамида Ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131-1153 гг.) Публикация О.Г. Большакова,  А.Л. Монгайта, Главная редакция восточной литературы, Москва, 1971 г. Стр 31,32.
 
[9]. «Очерк 2-2. Заволочье (Бьярмия, Пермь и Печора). Югра» цикла «Историко-географический обзор водно-волоковых путей», автор Киреев В.А., на сайте «Русь Исконная» - http://www.iskru.ru/yekspedicii/proekty-yekspedicii/vodno-volokovye-puti-rusi/ocherk-2-2-zavoloche-bjarmija-perm-i-pechora-yugra-ch1-vneshnjaja-geografija-zavolochja-granicy/page-8.html 
 
[10]. Шемелин Фёдор. «Журнал первого путешествия россиян вокруг земного шара, сочиненный под высочайшим его императорского величества покровительством Российско-Американской компании главным комиссионером московским купцом Федором Шемелиным». Санкт-Петербург: Медицинская тип. 1816-1818.
 
[11]. «Записки приказчика Российско-Американской компании Н.И. Коробицына» // Русские открытия в Тихом океане и Северной Америке в XVIII – XIX веках: Сборник материалов / Под ред. А.И. Андреева. М.;Л., 1944.
 
[12]. В.Киреев. «Бери не вникая…» / В. Киреев «Были и небылицы». Серия «Мои кольца. Мозаики». – М., издательство «Ridero», 2019, -  с 80.
 
[13]. Там же, с 91.
 
[14]. Чебыкина Г. «Купец Василий Шилов» / Г. Чебыкина // Русская Америка. – Вологда, 1998. Вып 8 (№8) – с 17. 
 
 
<< Предыдущая страница                                         << 8 >>                                         Следующая страница >> 
 
 
 
 

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий
Следуйте за нами: 
© Фонд «РУСЬ ИСКОННАЯ», 2020
Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с российским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах. Использование любых аудио-, фото- и видеоматериалов, размещенных на сайте, допускается только с разрешения правообладателя и ссылкой на сайт. При полной или частичной перепечатке текстовых материалов в интернете гиперссылка на сайт обязательна.